Новости
14 Октября 2011, 15:19

Инвалиды-колясочники рассказали Метшину о препятствиях при передвижении по городу

Инвалиды-колясочники на своем примере показали мэру Казани Ильсуру Метшину с какими трудностями им приходится сталкиваться в повседневной жизни. На автобусе 30-го маршрута мэр отправился вместе с ними в рейд на предмет доступности социальных объектов города для маломобильных групп населения.

Маршрут начался из центра реабилитации инвалидов «Восхождение» на улице рейдДубравной. Передвижение по городу было организовано на автобусе 30-го маршрута, который принадлежит МУП «ПАТП-2». «Предприятие оснастило этот автобус всем необходимым для маломобильных групп населения. Здесь есть пандус для заезда в салон, установлены специальные поручни. Для слабовидящих горожан снаружи и в салоне имеется светодиодное табло с обозначением номера маршрута и пути следования. Кроме того, вся информация еще транслируется через динамики как в салоне, так и снаружи автобуса», — рассказал председатель Комитета по транспорту Айдар Абдулхаков.

По словам самих инвалидов, это не единственный автобус, на котором они могут добраться до места. «Очень удобны „МАЗы“ — они низкополые. На одном таком автобусе 45-го маршрута я в выходные без проблем добрался до кинотеатра. А вот „НефАЗы“ и выше, и далеко не все оборудованы приспособлением для заезда», — поделился с мэром инвалид-колясочник Артем Исаев.

Участники объезда посетили бассейн «Акчарлак». Здесь с неудобствами маломобильная часть населения встречается уже на подходе к спортсооружению.

рейдАртем Исаев:

— Сам пандус для заезда сделан удобно, однако, пороги высоковаты и добраться до пандуса трудно. То же самое можно сказать и про наши дворы. Во многих из них сейчас на радость казанцам идет капитальный ремонт, но там где проложены поребрики, не всегда есть съезды. Соответственно у инвалидов или мам с колясками возникают трудности. Нам, кажется, стоит учесть этот момент. На ремонт дворов тратятся большие деньги, не хочется, чтобы они уходили на переделки.

В фойе бассейна обнаружилась еще одна проблема. Гардероб находится в нижнем ярусе, однако для спуска предусмотрена лишь лестница. «Под специальную раздевалку мы можем переделать одну из четырех туалетных комнат на первом этаже», — объяснил Ильсуру Метшину директор бассейна «Акчарлак» Игорь Ионов. Он отметил, что посмотреть соревнования по водным видам спорта люди с ограниченными возможностями могут, воспользовавшись специальным лифтом и площадкой на втором этаже. А вот если есть желание поплавать, вновь возникают препятствия в виде высоких порогов, отсутствия спуска в бассейн и сидений в душевых кабинах. «Все эти вопросы должны быть решены, поскольку этот объект вошел в программу „Доступная среда“. Необходимо сделать так, чтобы инвалиды могли беспрепятственно заниматься спортом», — дал поручение мэр Казани.

В завершение рейда Метшин прокатился с попутчиками в метро. «Это очень удобный вид транспорта. Я в этом году уже 8 раз ездил в рейд метро — на футбольный матч, на „Сотворение мира“, на компьютерную конференцию в IT-парк. Причем один, без чьей-либо помощи, что очень важно. В Москве и Санкт-Петербурге метрополитен существует давно, и переделывать станции там уже не представляется возможным. Если же учесть все недочеты в Казани, мы станем единственным городом России, где метро полностью приспособлено для людей с ограниченными физическими возможностями, мам с колясками и людей, которым трудно передвигаться», — подчеркнул Исаев.

Сейчас в Казани 5 станций из 7 доступны для людей с ограниченными возможностями. Вопросы остаются только по станциям «Кремлевская» и «Площадь Тукая», однако и здесь скоро появятся специальные подъемники.

Инвалиды-колясочники положительно оценили рейд, в котором побывали вместе с мэром Казани.

Артем Исаев:

— Именно так можно понять потребности маломобильных групп населения. Ведь зачастую проектировщики совершают ошибки, из-за того, что не сталкиваются с нашими проблемами в повседневной жизни.

По материалам KZN.ru

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.